Skip to main content

Гражданский подвиг или экстремальный туризм?

Эксклюзивный репортаж из «белорусского подполья»

Оговорюсь сразу, что записать в «революционеры» меня возможно, мягко говоря, с большой натяжкой. Очевидно, что в периоды нестабильности и народных волнений «достается» прежде всего, самым незащищенным слоям общества: женщинам, детям и старикам, да и большинство населения вряд ли захочет пожертвовать обычным бытовым комфортом ради сомнительной революционной романтики. Однако прошедшие по всем центральным телеканалам кадры мирных «молчаливых» акций протеста в Минске и других крупных городах Беларуси, участников которых беззастенчиво забрасывали в автозаки, чисто по-человечески не смогли оставить равнодушными. Действительно ли ситуация в братской республике так тяжела, и каково в ней живется инакомыслящим, я решила проверить лично.

«Верните нам хирурга!»

На первый взгляд, Беларусь ничем не напоминает страну, находящуюся в предреволюционной ситуации. Лично у меня в первый день возникло ощущение, что громкие бунтарские призывы, которыми пестрят белорусские группы «Революция через социальные сети» в Интернете, существуют всего лишь виртуально. Города в «социалистическом заповеднике» действительно отличаются чистотой, цены в магазинах, а особенно — в кафе несколько ниже российских. В связи с резким обострением хронического гастрита пришлось столкнуться даже с местной медициной, порадовавшей качественной диагностикой и вежливостью персонала. Но, как оказалось, даже эта жизненно важная для любого человека сфера оказалась несвободна от политических событий…

То, что Наталья Маньковская действительно любит свою работу, лично у меня не вызвало никаких сомнений. Будучи единственным хирургом в поликлинике, Наташа самоотверженно трудилась за сто евро в месяц. При этом она с друзьями-активистами периодически направляла в Мингорисполком заявки на проведение массовых мероприятий в поддержку известного правозащитника Алеся Беляцкого, официально судимого за неуплату налогов, но в либеральных кругах именуемого не иначе как политзаключенным. В проведении мероприятий регулярно отказывали, однако даже за факт направления заявки Наташе пришлось жестоко поплатиться.

— Я вела прием пациентов, когда вдруг меня срочно вызвал к себе главврач, специально вышедший ради этого разговора с больничного. Он спросил, какое массовое мероприятие я пытаюсь организовать. Я ответила, что хочу поддержать правозащитника, который, по моему мнению, был незаконно арестован. В результате он поставил передо мной дилемму: собираюсь я в будущем заниматься политикой или медициной. Объяснить ему, что поддержка правозащитника в моем понимании не имеет отношения к политике, мне так и не удалось, — рассказывает Наталья. — В это время в кабинет заглянул его заместитель и сообщил, что очередь пациентов уже начала волноваться и требует вернуть им хирурга. Однако главврач так на него рявкнул, что он мгновенно скрылся.

«Благонадежному» доктору не удалось убедить Наташу отказаться от своих взглядов. Чуть позже ей сообщили, что она попала в какие-то «черные списки», и попадаться на массовых мероприятиях ей теперь не рекомендуется. Впрочем, Маньковская и не собиралась проявлять особую активность, и честно старалась исполнять свои обязанности хирурга. Однако роковые списки, по-видимому, сыграли свою роль. Наташа, зарплата которой и так была небольшой, регулярно лишалась премий, стала получать надуманные замечания, а в субботу 8 октября, на которую был запланирован протестный Народный сход, ей и вовсе поставили внеочередное дежурство.

— Я не хотела идти на Сход, однако в этот день у меня была запланирована важная поездка по личным обстоятельствам, от которой я не могла отказаться. За меня вступились коллеги, однако никаких уступок мне не сделали. Меня шокировал сам факт, что эти люди присваивают себе право распоряжаться моим свободным временем, что есть какие-то чудовищные списки, позволяющие вмешиваться в мою жизнь. В общем, я не вышла на работу в этот день.

Уволиться у Наташи не получилось, поскольку в Беларуси до сих пор существует послевузовское распределение, отказаться от которого по собственному желанию нельзя. Но и выходить на работу, где, по сути, началась травля, ей не хотелось. В результате Наталье оставалось просто не появляться на рабочем месте. После такого демарша работодатели девушки не нашли ничего лучше, как объявить ее в уголовный розыск. Впрочем, от милиции Наташа не скрывается и даже регулярно является по вызову в участок, но вот заниматься любимым делом ей, похоже, уже не позволят.

Главное — участие

— Простите, а вы не в суд? Не знаете, будут ли там свободные места?

Мы с Натальей и пресс-секретарем Белорусского Хельсинского комитета Юлией Хлащенковой разговариваем в кафе неподалеку от здания суда, в котором 10 ноября должно состояться очередное заседание по делу Алеся Беляцкого. С вопросом о свободных местах к нам подходит Марина Статкевич — правозащитница, уже десять лет работающая вместе с Алесем в центре «Вясна». Видимо, все представители «белорусского подполья» знают друг друга в лицо.

— Вам живые истории нужны? — спрашивает Марина, узнав, что разговаривает с журналистом с далекого Урала. — Да пожалуйста! Вот сейчас в Борисове судят организатора Народного схода Николая Игнатенко. Судят незаконно: за нарушение закона «О массовых мероприятиях», тогда как Сход организовывался на основании закона «О местных собраниях», требования которого гораздо мягче.

Правильность слов Марины я оценить, безусловно, не берусь — за несколько дней пребывания в республике довольно сложно разобраться в тонкостях местного законодательства. Ясно одно: никаких собраний, местных или массовых, в Беларуси не разрешат, а с их сторонниками будут расправляться немилосердно.

— Сборщиков подписей задерживали безо всяких оснований, проводили у них обыски без всяких санкций прокурора. Николай сейчас слег в больницу с сердечным приступом, — рассказывает Марина. — Условия в наших СИЗО жуткие: голые деревянные настилы, душные, накуренные, переполненные камеры.

«Вясна» помогает задержанным, как может — и пишет жалобы, и дает правовые консультации, однако Марина Статкевич признается: отстоять кого-то в таких условиях практически невозможно. Лично ее держит само осознание того, что она пытается сделать хотя бы что-то, а также возможность работать в прекрасном коллективе, близком ей по духу.

— Я счастлива, что судьба свела меня с Алесем Беляцким — ведь это правозащитник с мировым именем, — подчеркивает Марина и показывает рукописную открытку на белорусском, отправленную ей лично правозащитником. «Добрый день, Марина, — начинается текст. — Спасибо за такое информативное и эмоциональное письмо». В конце открытки красуется жизнерадостный и вполне довольный жизнью смайлик. Чувство юмора — это практически единственная вещь, помогающая белорусским борцам за справедливость выдерживать прессинг властей.

Супруга репрессированного кандидата Николая Статкевича Марина Адамович, с которой мы встретились в суде, также держится прекрасно.

— Они угрожают Николаю, шантажируют его тем, что посадят меня, — сообщила она. — Мы это уже не раз проходили. В любом случае, спасибо за поддержку.

«Большой брат»

Тот факт, что нарушить закон в братском государстве — проще простого, мне подтвердили и активисты молодежной организации «Студенческая Рада» Михась и Алесь. Все предельно просто: действовать без официальной регистрации не может ни одно общественное объединение. За осуществление подобной деятельности грозит даже не административная, а уголовная ответственность. В свете последних поправок в закон аналогичная санкция наступает для любой организации и за получение иностранного финансирования, включая гранты международных организаций. Получить же регистрацию в Беларуси для обычной организации практически невозможно.

— Посадить в тюрьму могут и добровольцев, занимающихся помощью инвалидам, и сотрудников хосписа. Определяющим является только факт регистрации. Знакомые пытались зарегистрировать волонтерскую организацию, не имеющую никакого отношения к политике. В результате в холле Минюста им назначил встречу человек из КГБ и предложил не осуществлять никакой реальной деятельности, заниматься «распилом» грантов и сообщать им все сведения о людях и источниках финансирования в качестве условия регистрации. Разумеется, они отказались.

«СтудРаде» повезло больше: они смогли легализовать свой статус через вхождение в профсоюз, и даже добились восстановления в судебном порядке в вузе своего активиста Алеся, которого отчислили, единственному с курса не дав возможности пересдать академическую задолженность за участие в протестных акциях.

Впрочем, белорусские силовики при всех поблажках к ним законодательства не брезгуют и явно незаконными методами воздействия на людей.

— Как ты могла поселиться на квартире одна, без свидетелей, да еще назвать свой адрес по телефону! — начала мне выговаривать Юля Хлащенкова при первой же нашей встрече. — Наши номера все прослушиваются. Хочешь, чтобы тебя ночью забрали из квартиры?

Ночью? Из квартиры? В первый момент мне показалось, что я попала даже не в другую страну, а в далекое прошлое собственной — год этак в 37-й. Потом вспомнился один странный эпизод. Во время обострения пресловутого гастрита состояние было настолько тяжелым, что пришлось вызвать скорую. Врачи решили провести обследование в больнице. Была уже глубокая ночь, и ехать куда-то, понятное дело, не хотелось.

— Свет выключите, — посоветовал врач на выходе из квартиры.

Его фраза слабо отпечаталась в мозгу, и я, послушавшись, почти машинально нажала выключатель. И очень удивилась, когда, вернувшись через два часа назад, обнаружила, что свет в квартире благополучно горит. Значит, в то время, пока я восхищалась белорусской медициной…?

— Забрать действительно могут кого угодно откуда угодно, — подтвердил мне Гомельский активист партии Белорусская христианская демократия Юрий Климович. — Меня арестовали 18 декабря, накануне выборов, хотя я был официальным представителем кандидата нашей партии, наблюдателем на выборах, и должен был иметь неприкосновенность. Обвинили в «хулиганских действиях» и посадили на 15 суток. Ни одного свидетеля даже не явилось в суд, стояли только их подписи.

Пантомима «Народного схода»

Раскаленное напряжение, висящее в воздухе, и контроль силовиков лично мне в полной мере удалось ощутить 12-го ноября, на очередном собрании Народного схода в минском парке на площади Бангалор. На Сход мы отправились с Игорем, активистом одной из групп в социальных сетях.

Напряжение действительно нарастало. Еще за полчаса до начала Схода парк уже кишел людьми в форме ОМОНа, милиции и даже спецназа. Тут и там сновали парами люди в штатском с белыми наушниками. Праздно гуляющих людей практически не попадалось, однако все аллеи парка уже были перекрыты кордонами ОМОНа, предложившими нам с Игорем «гулять в другом месте». Мы выполнили требование и отправились вдоль парка.

— Игорь, это сумасшествие какое-то! — не выдержала я. — Безумный немой спектакль, где каждый играет свою роль. Мы делаем вид, что гуляем, и все при этом понимают, что это ложь. Это же ненормально, когда все вынуждены врать, притворяться, прятаться!

— А мы всегда так живем, — равнодушно сообщил Игорь, минуя очередной кордон по периметру парка. Машин (и милицейских, и штатских) становилось вокруг все больше. Появился первый автобус. Смелость моего спутника заметно поубавилась. Мне насилу удалось уговорить Игоря свернуть внутрь парка по единственной свободной от ОМОНа аллее и подойти к небольшой группе людей, едва ли не меньшей, чем количество сотрудников в штатском.

— Я уже ничего не боюсь, — сообщила пожилая женщина, представившаяся Зоей. — Я была наблюдателем на выборах и лично видела, как они фальсифицируются. Я пришла сюда, чтобы сказать правду.

— Я пришел сюда, чтобы выразить свою боль, — заявил Ян, 77-летний пенсионер. — Хотел в очередной раз обратиться к нашей власти, что так жить невозможно. Из всех лекарств, которые мне не обходимы, я могу на свою пенсию купить только одно. Впрочем, говорить об этом бесполезно — нас никогда не слышат.

Действительно, уровень жизни в Беларуси катастрофически падает. Зарплата в четыре тысячи российских рублей считается в Минске достаточно высокой, тогда как цены на продукты и лекарства практически приблизились к нашим. Средняя зарплата специалиста в братской стране едва ли превышает сто долларов, тогда как стоимость квартиры, например, сравнима с аналогичными ценами в Центральной России. Пенсии же чаще всего и того ниже, а потому покупка лекарств является для одиноких стариков неподъемной роскошью. Денег часто не хватает и на продукты.

— Цены здесь только для русских кажутся низкими, а при наших зарплатах вообще выживать невозможно, да еще и растут постоянно, — сообщил мне словоохотливый таксист. — А тех, которых в автозаки кидали, все на самом деле жалеют, только боятся сказать.

— Не правда, что я не боюсь, — говорит Ирина, стоявшая несколько поодаль от выступающих. — Боюсь, что у меня могут забрать детей, как пытались забрать ребенка Ирины Халип. Но не прийти я тоже не смогла. Вот, надеюсь, что не арестуют.

А вот мой спутник Игорь, видимо, решил, что надежду нужно подкреплять действиями. Когда я буквально в течение пяти минут пообщалась с людьми и вынырнула из толпы, его в парке уже не было…

P.S.

Буквально за пару часов перед отлетом из Минска мне удалось встретиться с Валерией — еще одной активисткой христианских демократов, искренне верующей женщиной.

— Мы всегда стараемся молиться Богу как за гонимых, так и за гонителей, за их вразумление — ведь они не знают, что творят, — поясняла она мне. — Тогда, стоя с флагом на площади 19-го декабря, я молилась также. Напротив меня тогда стояла шеренга молодых курсантов, которые сначала стали меня оскорблять, а потом бросили в стоящие рядом елки, но почему-то не арестовали. Хотя я не боюсь ареста. Знаете, пусть это звучит странно, но я готова пострадать за свою веру и убеждения. Мы каждый день собираемся вместе и молимся за Беларусь.

На следующий день, уже будучи в Екатеринбурге, я узнала, что накануне в Минске было разогнано молитвенное собрание, а его участники — арестованы. Я обязательно побывала бы на нем, если бы не спешила на самолет. Валерия также собиралась туда, но опоздала, провожая меня в дорогу. Почему-то Бог не дал ей возможности пострадать за свои убеждения и в этот раз.

Ксения Кириллова

novayagazeta.ru